ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ (NGƯỜI THANH NIÊN TỐT)

Дмитрий ЖУКОВ (г. Курчатов Курской обл.)

ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ (THANH NIÊN TỐT)

(Рассказ)

      Скоро! Совсем скоро он станет членом Высшей Гильдии Поэтов! Хватит числиться рядовым поэтишкой, пора выходить на новый, серьёзный уровень!  Уже одно представление его на собрании читателей в библиотеке ли, школе: «Член Высшей Гильдии поэт Денис Калин-а-а!» –  будет греть ему душу, возвышать над оставшимися там, внизу, заурядными литераторами. Он же будет парить, царить… Так, позвякивая складываемыми в объёмистую сумку бутылками со спиртным к намеченному дню, обволакивал себя радужными мыслями Денис Калинин. Одной ногой он был уже в заветной Гильдии. Ну, а кого принимать, как не его? Во-первых, возраст – пятьдесят с небольшим – вполне подходящий. В Гильдию ведь стариков не очень-то пускают, сколько им творить осталось? Костлявой молодёжи надо ещё мясцом обрасти, поэтические мускулы поднакачать. Он долго, до полтинника, ходил в разряде начинающих, только недавно перестал числиться  в разряде молодых. Прошел стадию битья, пообвыкся, пообтёрся, знает, почём фунт лиха. А как он выразительно – то громыхая в отдельных местах, то низводя голос до таинственного шёпота, читает свои стихи! Сочинить – это полдела. А вот донести до слушателей свои мысли, переживания – не многим дано. Он же давно схватил эту ниточку, оттого его выступления всегда проходят на ура. Но хорошо бы ещё соответствующей корочкой подкрепить. Фамилия у него звучная, самая что ни на есть поэтичная. «Калина» –  такой взял себе псевдоним, так он подписывает свои книжки. Не то что какой-нибудь Петров-Иванов-Сидоров. Нет, его «Калина» звучит лучше! Председатель правления местной Гильдии Поэтов Широков после долгих уговоров, неоднократного сиживания с ним за бутылочкой согласился наконец, чтобы его кандидатура была рассмотрена. Убедил он его, доказал, выходил ножками. А как иначе? Никто не будет за тебя хлопотать, беспокоиться. Считающий себя выдающимся поэтом Гена Свиридов говорит, что коллеги сами должны предлагать, чуть ли не уговаривать возможного кандидата стать членом Гильдии. Ха! Где это видано, чтобы литераторы плодили себе конкурентов? Великий Сэлинджер на этот счёт так сказал: «Главный враг писателю – это другой писатель».  На общем собрании местного отделения Высшей Гильдии Поэтов председатель Широков зачитал заявление кандидата Калинина о вступлении в высокое звание. Приобщил к делу две рекомендации. По ним представляемого уже не то что в Высшую Гильдию надо принимать – орден за великие заслуги  срочно надо давать. – Какие будут мнения? – положив бумажки на стол, обвёл взглядом присутствующих председатель. – Можно мне? – весомо поднялся с места кудлатый, с львиной гривой волос, Парфёнов, снискавший себе славу не только знатного поэта, но и сурового, бескомпромиссного критика. Денис был спокоен. Конечно, Парфёнов пройдётся по его стихам, накопает чего-нибудь, иначе он просто не может. Но не страшно. Перед собранием они мило покурили, Парфёнов его по плечу хлопнул, что означало: «Причешу тебя, конечно, парень, но ты не дрейфь. Всё будет путем!» Откашлявшись, Парфёнов раскрыл перед собой книжку Калинина. – Да разве это стихи? – взметнулся он. – Это же детский лепет. Самое настоящее рифмоплётство! Денис вжался в стул. Чего-чего, а такого от Парфёнова он никак не ожидал. Ну, пожурил бы мэтр немного, как положено, чего уж там. Но чтобы вот так, наотмашь… А Парфёнов, ожесточённо сверля взглядом съёжившегося Калинина, продолжал: – Стихи слабы, очень слабы! Такие и первоклассник напишет! Штампы на каждом шагу: «Береза белая» у калитки, «Журавли серые» в синем небе. «Любовь –  кровь…» Ещё морковь бы вставил, совсем было бы хорошо! –  Ха-ха-ха… – зловеще покатилось по залу. Взявший потом слово Николай Сидоренко обрушился на Калинина за глагольные рифмы. Мол, будущему члену Высшей Гильдии Поэтов такое непозволительно. – «Пришел – зашёл» – что это? Будто других слов нет. Члены Высшей Гильдии вставали один за другим и хлестали Калинина, соревнуясь меж собой. – Одни перепевы… – Никакой индивидуальности… – А запятые кто за тебя будет ставить? Пушкин? Пот залил всё лицо Калинина. Красный, мокрый, он готов был провалиться на месте, скрыться от этих безжалостных слов. Больше ноги моей здесь не будет! Завяжу со стихами! Чёрт бы побрал эту Гильдию! Досталось бедному кандидату и за то, что стихи в книжке подобраны не лучшим образом. Некоторым из-за низкого уровня вообще не место в издании. Получается, книгу можно выбросить на помойку.  Ещё несколько минут назад считавший себя приличным поэтом, Денис с ужасом осознал всю глубину падения, своё ничтожество. И как это он дерзнул податься в Высшую Гильдию Поэтов? Да его на пушечный выстрел туда не подпускают. Хотя бы из первой Гильдии, в которой состоял, не выгнали. Ему хотелось подхватиться с места и пуститься наутёк. Не нужна ему грёбаная Гильдия! Калинину стало только жалко водку, заготовленную для «обмывания» по случаю своего приёма. «Сам всё с горя выпью…» Его уныние оказало некое воздействие на собрание. – Друзья, – кхекнув, затеребил свою заострённую бородку щупловатый поэт Бородин. -Что-то мы больно уж строги к своему товарищу, коллеге по перу Денису Калинину. Да, замечания по существу. Но давайте посмотрим с другой стороны... – Давайте! – встрепенулось общество. – Денис – хороший парень! – выкрикнул кто-то. – Нет слов! Все уставились на Калинина, отыскивая в нём замечательные черточки. – Никто больше Дениса не проводит встреч с читателями, – почувствовав поддержку, крепче схватился за бородку Бородин. – В неделю по два, а то и три раза выступает! Это ж какой труд! Не каждый на такое способен. Все согласно закивали головами. –  А как он поёт! – раздалось в поддержку переставшего ёрзать на стуле Калинина. – О-о-о!.. Каждый раз после собраний, при обсуждении «шестого вопроса», когда все уже изрядно веселели и хотелось чего-нибудь особенного, во весь рост вставал Калинин и, откашлявшись, затягивал зычно, так, что стекла дрожали: – Ра-а-аспряга-а-а-йте-е-е, хло-о-опцы, ко-о-о-ней… – …Раз, два, три кали-и-ина! – подхватывала припев честная компания. – Чо-о-орня-я-я-явая дивчина… – тянули в едином порыве. – В са-а-аду ягоду рвала-а-а! Умиление и восторг брали за грудки. А растрогал своей песней, голосом – он, Калинин. Ай да парень! Ай да молодец! Почувствовал на себе одобрительные взгляды, Калинин подвыпрямился. – А помните, нам не хватило, и мы думали-гадали, кому за водкой бежать? – вспомнил кто-то. – Было дело, было… – одобрительно зашевелил губами народ, словно почувствовал вкус той самой водки. – Так вот, Денис без лишних слов пошёл и принёс. И ни с кого денег не стребовал! Все с гордостью посмотрели на Калинина, готового на лишения и геройские поступки ради товарищей. Кто-то вспомнил, что Калинин давно уже переходил кандидатский стаж. Ему обещали, обещали, и всё никак. После этих слов поэты сочувственно закивали головами: сколько можно издеваться над человеком? – Кстати, а кто редактор книжки Калинина? – изрядно смягчившимся голосом протянул Парфёнов. – Никитин, – подсказали. – Да что ж он такое творит? – возмутился мэтр. – Почему так халатно отнёсся к редактированию? Подвёл человека под монастырь! – А Никитин здесь? – Здесь! – Как ты мог? – набросился на него Парфёнов. - Ах… – Нехорошо, брат! – дербанул бородку Бородин. – Нехорошо! Нехорошо! – обрушилось со всех сторон на Никитина. Не в силах сказать что-либо в своё оправдание, Никитин, как провинившийся школьник, молча ковырял ногтем стол. Наконец прения решили прекратить. – Кто за то, чтобы ходатайствовать перед Москвой о приёме Дениса Калинина в члены Высшей Гильдии Поэтов, прошу голосовать, – вынес на голосование председатель Широков. – Та-а-к… – удовлетворённо отметил он. – Кто против? Глянув для пущей убедительности в бумаги, председатель правления вскинул сияющий взор на возрождённого из пепла Калинина. – Принято единогласно!    

Nguon theo HoiNhavanNga